Категория – ИСТОРИЯ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА

Северный Кавказ в древности и раннем Средневековье

■ Северный Кавказ отличается разнообразным рельефом, климатом, рас­тительностью, хозяйством и народонаселением. Он делится на три основ­ные природно-хозяйственные и историко-географические зоны: горы, предгорья и плоскость (включая подзону Ногайская степь). Хотя большин­ство жителей региона принято объединять под названием «горцы», основ­ная масса населения сосредоточена ныне на плоскости и в предгорьях.

Еще античные авторы отмечали этнолингвистическую дробность региона. Арабский географ X в. Масуди назвал Северный Кавказ «горой языков». Этническая пестрота населения возросла вследствие переселения в регион ряда тюркских и иранских народов в IV-XIV вв., а затем российской колонизации в XIX-XX вв. Сейчас там живет более 50 коренных народов. Их языки относятся к трем большим языковым семьям: северокавказской, алтайской (тюркская группа) и индоевропейской (иранская, славянская и армянская группы).

В конце II — начале I тыс. до н. э. господствующим типом хозяйства ста­новится земледелие и отгонное скотоводство, обусловленное вертикальной зональностью региона. В предгорьях развивается придомный тип ското­водства и пашенное земледелие. В предкавказских степях происходит вы­деление кочевых племен скотоводов.

Первыми известными по письменным источникам обитателями Север­ного Причерноморья считаются киммерийцы, вытесненные в Малую Азию в начале I тыс. до н. э. скифами. Северо-Западный Кавказ и Азово — Прикубанская территория были главным плацдармом для походов кимме­рийцев в Закавказье и Малую Азию. В Прикубанье в VIII-VII вв. до н. э. складывается культура древнемеотских племен. В VII в. до н. э. в военное столкновение с северокавказскими племенами равнин вступили заняв­шие Северное Причерноморье скифы. Массовые переселения, частые военные походы, имущественное и социальное расслоение — важнейшие явления в жизни племен региона в этот период.

С VI в. до н. э. происходит древнегреческая колонизация Северного Причерноморья. В IV в. до н. э. многие меотские племена Приазовья были подчинены Боспорскому царству. В конце I тыс. до н. э. из Северного При — каспия в предкавказские степи до предгорий продвигаются ираноязычные кочевники — сарматы. Во II в. до н. э. сарматы проникают на правобере­жье р. Кубань в среду оседлого земледельческого меотского населения. В начале I тыс. н. э. источники говорят об аланах Подонья и Кавказа. Алания упоминается как территория равнин к востоку от Прикубанья с характер­ными чертами военной демократии в организации общества.

В 70-е гг. IV в. н. э. началось массовое вторжение гуннов на Кавказ, в первую очередь на земли кочевых аланских племен, что привело к изме­нению карты региона. Были уничтожены Боспорское царство, многие ан­тичные города. В результате на Северо-Западном Кавказе была подорвана политическая роль меотских племен, аланские же отступили на правобе­режье Терека и в верховья Кубани. После распада гуннской державы в V в. в Северном Причерноморье и Восточном Приазовье вплоть до Кубани сложился союз различных тюркоязычных племен.

Переселение на Северо-Восточный Кавказ кочевых племен (главным образом тюркского происхождения) почти непрерывно шло с IV до XIV в. С IV в. до середины V в. регион находился под властью гуннов, захвативших «Каспийские ворота» и совершивших через них ряд опустошительных по­ходов в Закавказье и Переднюю Азию. Наиболее известен их поход 395 г. через Дагестан в Армению и Сирию. Равнина и предгорья Чечни и Ингу­шетии входили в VIII—ХИ вв. в Аланское царство. Вплоть до VII в. племена гуннов играли важную роль в социально-политической истории региона.

В начале 1 тыс. н. э. складываются четыре этнокультурные области: Заку — банская, Центрально-Кавказская, Дагестанская и Предкавказская, со своими доминирующими этническими группами. На территории левобережья Кубани проживали предки адыгских народов. В Центральной части Кавказа от верховь­ев Кубани доминировали аланская культура (в бассейне верхних притоков Ку­бани и предгорно-плоскостных районах бассейна р. Терек) и культура автохтон­ных племен горной зоны. Предкавказская область в степной зоне к северу от Кубани, в среднем течении Терека до низовьев р. Сулак была зоной военно­политического господства тюркских племен. Миграции тюркоязычных булгар — ских племен тесно связаны с возникновением Хазарского каганата, борьбой приазовских булгар с ним и их поражением. Оставшиеся на Северо-Западном Кавказе булгары подчинились хазарам и вошли в состав Хазарского каганата.

Усиление адыгского племени зихов с конца VI в. привело к овладению ими побережья Черного моря южнее Таманского полуострова и консолида­ции местных племен вокруг зихов. Рядом с Зихским племенным союзом воз­никают Касожский (одно из объединений адыгов) на севере и Абазгский (Аб­хазский) на юге. Центральная часть Северного Кавказа занималась алан­скими и вайнахскими племенами. В этот период происходит увеличение плотности населения степных и предгорных районов. Этнические перемеще­ния и частичный переход кочевников к оседлости в V—VI вв. способствовали росту производительных сил на базе пахотного земледелия и скотоводства.

В VI в. в Северо-Восточном Причерноморье и Приазовье упрочились позиции Византии. Значительная часть зихов и западная группа алан в вер­ховьях Кубани и Пятигорья придерживались византийской ориентации, вос­точные аланы бассейна Терека — грузинской. Но суверенитет Византии в этом регионе сохранялся только до конца VII в. В раннем Средневековье начало распространяться христианство, особенно в причерноморских районах, в VI в. у алан и зихов. Дальнейшее распространение христианства на Северо­Западном Кавказе проходило при сохранении традиционных верований и культов — семейно-родовых и земледельческо-скотоводческих.

Как и Северо-Западный Кавказ, Северо-Восточный делился на ряд об­ластей, которые долгое время сохраняли названия, употребимые в местных языках. Наиболее известны следующие: Авария (Аваристан) — занятое авар­цами высокогорное плато в Дагестане между долинами рек Аварское Койсу и Андийское Койсу; Галгай — предгорья Большого Кавказа за р. Сунжой, насе­ленные ингушами; Лезгистан — долина р. Самур и окружающие ее горные хребты Южного Дагестана, где живут лезгины и другие народы лезгинской языковой подгруппы; Ногайская степь — низменность между р. Терек и р. Кура, где традиционно происходили перекочевки ногайцев.

Все эти названия введены в письменный оборот в XV-ХVII вв. намного позднее понятия «Кавказ», встречавшегося уже у античных авторов (на­пример, у Эсхила, Геродота, Страбона). Понятие «Дагестан» впервые упот­ребляет историк XIV в. Мухаммед-Рафи (мулла Мухаммад Рафи). Термин «Чечня» (в иранской транскрипции «Область Сасан» или «Симсим») появляется в персидских источниках XIII в. (в частности, у Рашид ад-Дина), откуда в XVI в. оно вошло в русские документы. Но вплоть до середины XIX в. область между р. Сунжа и предгорьями Большого Кавказа чаще называлась Малой Кабар — дой. В свою очередь, Чечня делилась на Большую и Малую. Современные названия народов, краев и республик окончательно утвердились при Со­ветской власти. До середины XX в. наряду с ними бытовали другие назва­ния местностей и народов, принятые в кавказских и тюркских языках.

Революция 1917 года и Гражданская война

■ Падение монархии Романовых разбудило по всей стране центробежные тенденции. С февраля 1917 г. в Екатеринодаре учреждается Народное Со­брание (Рада), состоявшее из представителей станиц и делегатов воинских частей, которые постановили избрать краевое правительство с атаманом во главе. Законодательная и Краевая рада должны были установить взаи­моотношения с Россией, ограничить частное землевладение и создать фонд для наделения малоземельных. В марте 1917 г. создаются Советы рабочих и солдатских депутатов в Новороссийске, Армавире, Майкопе, других городах, а также Временный Кубанский облисполком и Временный ЦК Союза объединенных горцев во Владикавказе.

Объединительные тенденции в казачьих войсках Северного Кавказа усиливались по мере углубления кризиса в стране. В июне 1917 г. на со­вещании представителей кубанского, донского, терского казачества в Но­вочеркасске была выдвинута идея союза казачьих и горских общин, для разработки проекта которого была создана специальная комиссия. По инициативе кубанских казаков образование общеказачьего территори­ального объединения как будущего штата Российской Федерации было ускорено, и в первой половине сентября 1917 г. Донской круг обсудил док­лад делегатов Кубани и Терека, поддержав проект объединения. 20-24 сентября 1917 г. казачья конференция учредила Юго-Восточный Союз.

14 июля 1917 г. казачья часть образованного после Февральской ре­волюции областного Совета смешанного состава выделилась в отдельный Кубанский войсковой совет, который отозвал казаков из областного ис­полкома и наделил их временными функциями Кубанского правительства, поручив подготовить созыв Кубанской войсковой Рады. Она собралась 29 сентября 1917 г. под председательством Н. С. Рябовола (товарищ председа­теля Султан Шахим-Гирей) с программой местного Учредительного Собрания, установила новое название области — Кубанский край, войсковую Раду пере­именовала в Кубанскую Краевую Раду, утвердила «Временные основные по­ложения о высших органах власти в Кубанском Крае», разработала основы земельного закона и приняла решение о вступлении равноправным членом в Юго-Восточный Союз, который должен был выделиться в особый штат Рос­сийской Федеративной республики. Кубанским атаманом был избран А. П. Филимонов, Л. Л. Бычу поручалось создать правительство. Из состава Рады выделилось 80 депутатов, образовавших 1-ю Законодательную Раду, народное Собрание во главе с Рябоволом и Султаном Шахим-Гиреем.

В октябре 1917 г. противники большевистского переворота пытаются создать новое административно-государственное образование — «штат Российской Демократической Федеративной Республики» на основе «Юго­Восточного союза казачьих войск, горцев Кавказа и вольных народов сте­пей» на конференции юго-восточных областей во Владикавказе 16-21 октября 1917 г. Союзный договор подписали представители казачьих войск Донского, Кубанского, Терского, Астраханского, а также калмыцкого народа и Союза горцев Кавказа, представлявшего горские народы Терской области и Дагестана. Представители Ставропольской и Черноморской губерний в союзе не участвовали. В объединенное правительство вошли по два представителя: от Кубани, Дона, Терека, горцев Северного Кавказа, Дагестана, Астрахани и калмыков, уральских казаков. Внешние сношения, военные дела, пути сооб­щения, торговля и финансы находились в ведении союзной власти, конститу­ция Союза была утверждена казачьими кругами и Кубанской Радой.

В декабре 1917 г. состав Кубанской Законодательной Рады расширился до 100 депутатов: 46 казаков, 46 иногородних и 8 горцев. 8 января 1918 г. Рада собралась в Екатеринодаре и объявила Кубанский Край самостоя­тельной республикой, вышедшей из состава Советского государства.

Первоначальный период установления власти Советов в регионе про­должался до осени 1918 г. В начале 1918 г. началось образование много­численных советских республик — региональных образований, объявляв­ших о вхождении в федеративную Россию. Так, 30 мая 1918 г. III чрезвычай­ный съезд Советов народных депутатов Кубано-Черноморья принял резолю­цию о воссоединении Кубанской и Черноморской республик, возникших не­задолго до этого, и образовании Кубано-Черноморской советской республики. ЦИК республики совместно с чрезвычайным комиссаром Юга России Г. К. Орджоникидзе поручалось немедленно принять практические меры для объединения всех республик региона в Южно-Русскую республику.

5-7 июля 1918 г. на I Северо-Кавказском краевом съезде Советов бы­ла провозглашена Северо-Кавказская республика, которая объединила Кубано-Черноморскую и Ставропольскую советские республики, Терская оставалась самостоятельной. Избранный тогда ЦИК 17 августа в связи с наступлением деникинских войск и занятием белыми Екатеринодара пе­реехал в Пятигорск. Терская республика неофициально также входила в Северо-Кавказскую республику, которая объявила себя частью РСФСР.

Однако к лету 1918 г. вся территория Северного Кавказа была охваче­на антисоветскими восстаниями, и республика фактически не существова­ла, тогда как Кубано-Черноморская республика во главе с ЦИКом и СНК из представителей всех юго-восточных республик продолжала функционировать. Советская власть просуществовала в административных центрах республик сравнительно недолго. 11 мая 1918 г. была провозглашена Республика гор­цев Северного Кавказа, но так как западные области были отрезаны от Вла­дикавказа, они не вошли в нее. Фактически в Республике участвовали Чечня, Дагестан, Ингушетия, Осетия и часть Кабарды. В Юго-Восточном Союзе остались балкарцы, карачаевцы, адыги и часть Кабарды.

Летом 1918 г. атаман П. Н. Краснов выдвинул предложение принять конституцию Доно-Кавказского Союза, состоящего из самостоятельно управляемых автономных государств — Всевеликого Войска Донского, Ку­банского Войска, Астраханского Войска, Терского Войска и Союза горцев Северного Кавказа и Дагестана, объединенных на началах федерации. Но Деникин через своего сторонника председателя Донского правительства генерала А. П. Богаевского предложил к проекту неприемлемые поправки. Идея Краснова повисла в воздухе.

11 мая 1918 г. на Батумской мирной конференции в Грузии было объ­явлено о создании Горской республики (1918-1920). В ее правительство вошли в основном члены Союза объединенных горцев, председателем его стал А. Чермоев. Республика пыталась отделить Кавказ от Советской России и создать конфедерацию всех кавказских народов по типу Швейцарии. Была намечена программа широких демократических реформ в политическом уст­ройстве, образовании, здравоохранении. Горская республика была признана Германской и Османской империями, но оба этих государства вскоре пере­стали существовать. Советское правительство и страны Антанты отказались признать независимость республики. По просьбе Чермоева на территорию Дагестана в июне-июле 1918 г. были введены турецкие войска. Военную и финансовую помощь Горской республике оказало мусаватистское правитель­ство Азербайджана. Однако, несмотря на эти меры, правительство Чермоева не имело почти никакого влияния в регионе. Кабинет в декабре 1918 г. ушел в отставку и был заменен коалиционным правительством с участием предста­вителей терских казаков. Его главой стал П. Т. Коцев.

В мае 1918 г. в Темир-Хан-Шуре возник Военно-революционный коми­тет под руководством дагестанских большевиков. Вскоре он был преобра­зован в Совет. Летом 1918 г. Советы были созданы почти во всех городах — Дербенте, Петровске, Владикавказе, Грозном. Весь регион охватила Гражданская война, Власть сосредоточилась в руках военных предводите­лей «красных» и «белых» отрядов, а также турецких оккупационных войск под командованием ген. Энвер-паши. Территория Горской республики бы­ла занята Добровольческой армией ген. А. И. Деникина, отказавшейся признать правительство республики.

Обосновавшееся в Тифлисе Горское правительство тем временем объ­явило на территории, населенной горцами, независимую от РСФСР Кав­казскую Федерацию. То же самое оно заявило при установлении власти Деникина, требуя автономии и устранения частей Добровольческой армии с территории горских округов Терской области. На территории Кубанской области белые образовали в декабре 1918 г. Кубанский край вырабаты­вался проект положения о Терском крае с включением в него Кабарды, Осетии и казачьих районов бывшей Терской области. Горское правитель­ство стремилось контролировать все земли южнее границы, проходившей по линии Грозный — Владикавказ — Кисловодск — Суворовская.

13 февраля 1919 г. Кубанская Краевая Рада постановила ускорить выполнение решения о Юго-Восточном Союзе и не позднее марта 1919 г. созвать в Екатеринодаре конференцию представителей Дона, Кубани, Те­река, Дагестана, Крыма, Грузии, Армении, Азербайджана для утверждения договора и Конституции Союза. Из-за неудач на фронте это решение не было реализовано. В июне 1919 г. Донской круг вернулся к вопросу о за­вершении организации Юго-Восточного Союза при сохранении сотрудни­чества с деникинским командованием, но последнее выступало против такого решения. Обсуждение требований представителей Добровольче­ской армии на Южно-Русской конференции казачества продолжалось бо­лее пяти месяцев, но не привело к соглашению сторон. В конце декабря 1919 г. заседания Кубанской Законодательной Рады прекратились.

В начале марта 1919 г. Республика горцев Северного Кавказа напра­вила делегацию на Версальскую мирную конференцию, чтобы добиться признания самостоятельности Северного Кавказа. Однако командование Вооруженных Сил Юга России объявило Республику горцев Северного Кавка­за незаконным образованием, а ее руководителей — изменниками, подле­жащими военному суду. Республика была ликвидирована. 25 октября 1919 г. Деникин отдал приказ, в котором кубанские самостийники объявлялись из­менниками и предавались военно-полевому суду. В ночь на 7 ноября пред­ставитель Кубанской Рады Калабухов был повешен, а 12 ее членов принуди­тельно высланы за границу. В ноябре 1919 г. Кубанская Рада предложила заключить Договор дружбы с кавказскими горцами, но деникинское командо­вание выступило против этого проекта. Тем не менее, жестокие меры не по­могли Добровольческой армии удержать контроль и власть в регионе.

5 января 1920 г. в Екатеринодаре состоялся Верховный круг Дона, Кубани и Терека как Учредительное собрание трех казачьих обществ. Решение вопро­са о создании единого федеративного союза, однако, не было реализовано. Сторонник Доно-Кавказской федерации атаман П. Н. Краснов вынужден был оставить свой пост. После неудач Добровольческой армии на фронте 9 января 1920 г. Верховный круг, несмотря на угрозы английского представителя о лишении помощи и военного снаряжения, провозгласил себя верховной вла­стью объединенных Дона, Кубани и Терека для борьбы против большевиков и установления союзного государства. После неудачных переговоров с Деники­ным 3 марта 1920 г. Круг принял постановление о разрыве соглашения с Деникиным и выходе из подчинения ему казачьих войск, устранении Деники­на от всякого вмешательства в казачьи дела, организации обороны своих краев и создании союзной власти, но из-за быстро менявшейся военной об­становки. Однако уже в том же месяце после разгрома красноармейскими частями деникинских войск Кубанская Рада прекратила существование.

Последним крупным очагом сопротивления советской власти стал Нагор­ный Дагестан. В сентябре 1919 г. в Нагорной Чечне был образован Северо­кавказский эмират (1919-1920) накшбандийского шейха Узун-Хаджи из аварского села Салта. Правительство эмирата возглавил Нажмутдин Гоцин — ский из аварского села Гоцо, избранный имамом Чечни и Дагестана в августе 1917 г. на съезде духовенства в с. Ведено. Эмират выступал против засилья на Кавказе большевиков и белогвардейцев. Узун-Хаджи обратился за по­мощью к правительствам Турции, Азербайджана и Грузии.

В сентябре 1920 г. Гоцинский собрал ополчение численностью до 3 тыс. человек. К концу года отряды Гоцинского заняли Дагестан и осадили крепости Гуниб, Хунзах и Ботлих, где находились гарнизоны Красной Ар­мии. Но восставшие не смогли развить свой успех. Через несколько меся­цев 32-я стрелковая дивизия Красной Армии под руководством А. Тодор — ского и при поддержке красных партизан сняли осаду с крепостей. В мар­те 1921 г. главные силы восставших были разбиты. Гоцинский скрылся в горах Чечни. Остатки его отрядов были истреблены в 1921-1922 гг. Толь­ко в 1925 г. имам был схвачен и расстрелян.

Социальную и межнациональную напряженность вызвало возвращение горцам земель на плоскости, которые в 1847-1861 гг. были переданы каза­кам в ходе создания казачье-туземной чересполосицы. В целом масштабы и глубина советских преобразований в разных местах региона различались. Крестьянская беднота, особенно в горах, пользовалась относительной свобо­дой в традиционном натуральном хозяйстве, здесь проводилось меньше поли­тических кампаний, более терпимо власть относилась к этническим и религи­озным традициям, в том числе в судопроизводстве. Однако решение зе­мельного вопроса не удовлетворяло ни горцев, ни казачество.

Продразверстка, политика расказачивания, другие политические и со­циально-экономические преобразования вызвали сильное сопротивление среди казачества края. Весной 1921 г. в городах Краснодарского и Май­копского отделов формировалась Кубанская повстанческая армия во гла­ве с генералом А. М. Пржевальским. Повстанцам удалось на короткое вре­мя захватить Кизляр и ст. Невинномысскую, совершались нападения на Кисловодск, Армавир, железную дорогу Ростов — Баку.

В начале 1922 г. повстанческое движение пошло на убыль вследствие как нажима на крестьянство, так и определенных уступок ему. Создавались крестьянские отряды самообороны, поощрялась добровольная сдача ору­жия, ВЧК внедряла своих агентов в «бело-зеленые» отряды для разложения их изнутри, активно применялись и репрессии. И все же в октябре 1922 г. на Северном Кавказе действовало еще 95 отрядов повстанцев (4500 са­бель и 1000 штыков).

К концу 1922 г. в связи со снижением цен на хлеб и неплохим урожаем зер­новых сопротивление и анархия снизились, но не прекратились. Это проявля­лось в виде разбойных нападений, насильственного захвата земли и скота, грабежей на железных дорогах и т. д. Особенно широкие размеры приобрела преступность на всей территории Северного Кавказа. Наряду с организацией недель добровольной явки «бандитов», экономическими мерами против их родственников, военные органы, милиция и суд прибегали к помощи отрядов обороны и другим мерам силового и идеологического характера, пытаясь противодействовать обычаю кровной мести, влиянию клерикальных кругов, практике укрывательства преступников, преодолевать несогласованность дей­ствий административных и карательных органов. К середине 20-х гг. были достигнуты определенные успехи в снижении уровня преступности в регионе.

Первые раннесредневековые государства

■ Для античных авторов весь Кавказ был еще далекой полусказочной страной, куда они помещали скалу, на которую Зевс приковал Прометея, златоструйную реку Фасис, племя амазонок-воительниц. Первые досто­верные сведения по истории Северо-Восточного Кавказа дают ранне­средневековые христианские и мусульманские историки и географы из Закавказья, Ирана, стран Ближнего Востока. Они описали государствен­ные объединения, существовавшие в IV-XI вв. на территории Нагорного Дагестана. Некоторые из древних наименований сохранились в названиях местностей и селений республики. Крупнейшим государством был Серир (иначе Бет-Даду, известен с VI в.) на территории Аварии. Согласно преда — нию, его основал последний правитель сасанидского Ирана Йезигерд III (сер. VII в.), укрывшийся в горах вместе со своим золотым троном. Прави­тели Серира носили титул филан-шахов или «владетелей трона». Их столицей был город, стоящий на месте с. Хунзах.

Крупным государственным образованием на землях современных дар­гинских районов был Кайтаг (Хайдак) со столицей на месте с. Калакорейш. К XII в. из него выделились город-государство Зирихгеран (Зерехгиран), а также ряд других более мелких горных княжеств — Шандан, Филан, Зуклан, Карах на землях Центрального и Южного Дагестана. Другими государствами в Нагорном Дагестане были Гумик (или Туман, известен с VI в.) в долине р. Казикумухское Койсу со столицей на месте современного с. Кумух; Табасаран (Табарсаран) в предгорьях Южного Дагестана; Лакз в верховьях р. Самур (известны с IV — V вв.). Гумик не имел единого правителя и управлялся выборными старшина­ми. В других государствах власть принадлежала наследным монархам.

Раннесредневековые государства Нагорного Дагестана испытывали сильное влияние великих держав того времени (сасанидского Ирана и Кавказской Албании), то попадая в полную зависимость от них, то вновь освобождаясь. Первое из этих государств активно распространяло на Се­веро-Восточном Кавказе зороастризм, второе — христианство армяно­григорианского толка. В IV-VI вв. для защиты от нападений кочевников и гор­цев с севера персы построили грандиозную 40-километровую систему оборо­нительных сооружений, расширенную арабами и сельджуками в VIII-XIII вв. и получившую название Горной стены. Центром ее был Дербент — древнейший город Северо-Восточного Кавказа, уже в V-VII вв. ставший важным торговым и культурным центром региона. Город с крепостью на его месте существо­вал еще в скифский и албано-сарматский период (III в. до н. э. — V в. н. э.). Персы дали ему имя Дербент (иранск. Дарбанд, т. е. «узел ворот»). Разва­лины Горной стены сохранились до настоящего времени.

Крупными торгово-ремесленными и политическими центрами того времени были города Зирихгеран (на месте с. Кубачи), основанный персами Семендер и Варачан (Вараджан), в начале VIII в. служивший ставкой князя гуннов Алп-Илитвера. Зирихгеран в переводе с персидского означает «масте­ра кольчуг». Зирихгеранцы прославились как искусные оружейники и ювели­ры; искусство металлообработки унаследовали от них современные кубачин — цы. Семендер сначала входил в состав царства гуннов, а затем временно стал столицей Хазарского каганата. Кроме них на территории региона существова­ло еще около десятка городов — Беленджер (Баланджар), Атиль и др.

Образование советских автономий и национально-территориальное размежевание

■ После окончания Гражданской войны произошло новое территориальное разграничение советских автономий на Кавказе. 13 ноября 1920 г. на Съезде народов Дагестана в Темир-Хан-Шуре была провозглашена совет­ская автономия Дагестана. Съезд народов Терека, собравшийся во Влади­кавказе, 17 ноября 1920 г. объявил о создании Горской Автономной Со­ветской Социалистической Республики (ГАССР). 20 января 1921 г. ВЦИК РСФСР признал обе республики частями РСФСР. Часть дореволюционных границ какое-то время оставалась в силе. Дагестанская АССР создавалась в границах Дагестанской области. Она делилась на 9 дореволюционных округов. На севере к республике был присоединен Хасавюртовский округ, прежде входивший в Терскую область. Закатальский округ, населенный дагестанскими горцами, остался в составе Азербайджанской ССР. Горская АССР включала почти все горские и казачьи земли бывшей Терской и Ку­банской областей. Она состояла из пяти округов: Чеченского, Владикав­казского на Северо-Восточном Кавказе; Кабардинского, Балкарского и Карачаевского — на северо-западе края.

Идея создания автономной Горской республики, выдвинутая видными советскими и партийными деятелями С. М. Кировым и Г. К. Орджоникидзе в противовес независимой антисоветской Горской республике, существо­вавшей на Северном Кавказе до 1920 г., оказалась нежизнеспособной. Уже через несколько месяцев после образования Горской АССР она начала рас­падаться на национальные автономии. 1 сентября 1921 г. из нее выделилась Кабардинская автономная область (АО), 12 января 1922 г. — земли карача­евцев, 16 января 1922 г. — балкарцев. 1 декабря 1922 г. из Горской АССР вышла Чеченская АО. В 1922-1923 гг. к Дагестану отошли Кизлярский округ, Караногайская и Ачикулакская степи, благодаря чему территория республики выросла почти вдвое. Наконец, декретом ВЦИК 7 июля 1924 г. Горская АССР была окончательно упразднена, а входившие в республику осетины и ингуши образовали две отдельные АО — Северо-Осетинскую и Ингушскую с единым административным центром — г. Владикавказом.

Особенностью нового государственного устройства на Северо-Вос­точном Кавказе было отсутствие выборных Советов. Их задачи выполняли назначаемые ревкомы. Высшим органом исполнительной власти стал Се­веро-Кавказский ревком под председательством Орджоникидзе, учреж­денный 31 марта 1920 г. Ему подчинялись республиканские, окружные, городские и участковые ревкомы. Политическое руководство регионом осуществляло Северо-Кавказское бюро РКП (б). Местные Советы в Даге­стане, Чечне, Ингушетии и Северной Осетии были созданы только в конце 1921-1922 гг. 1 декабря 1921 г. на I Вседагестанском Учредительном съезде Советов была принята первая Конституция ДАССР.

11- 15 августа 1920 г. на I съезде горцев Кубани и Черноморья при Кубано-Черноморском ревкоме была создана Горская секция. В марте 1921 г. II съезд трудящихся горцев создал Горский исполком под руково­дством Шахан-Гирея Хакурата, на правах губисполкома, с подчинением облисполкому и Наркомнацу РСФСР. В декабре 1921 г. этот орган, а также III Горский съезд поставили вопрос о выделении горцев Кубани и Черно­морья в автономную область. Во многом автономистские тенденции были вызваны несогласованностью и противоречиями в деятельности Горского исполкома и администрации районов области, земельными спорами. Облис­полком не поддерживал идею автономии, но неоднократные обращения ады­гейского руководства во ВЦИК, а затем деятельность специальной комиссии ВЦИК в Адыгее привели к решению 27 июля 1922 г. о выделении из Красно­дарского и Майкопского отделов Кубано-Черноморской области территории, населенной черкесами (адыгейцами) с включением в нее чересполосных селений и хуторов с юртовыми землями и лесами, входившими в данную тер­риторию. Черкесская (Адыгейская) автономная область в августе 1922 г. была переименована в Адыгейскую (Черкесскую), чтобы избежать путани­цы и недоразумений в отношениях с Карачаево-Черкесской областью.

11 ноября 1920 г. состоялся чрезвычайный съезд карачаевского народа, который высказался за советскую автономию. До провозглашения автономии Черкесия, на территории которой проживали абазины, черкесы, ногайцы и русские, входила в состав Баталпашинского отдела Кубано-Черноморской области. В марте 1921 г. областной съезд «трудящихся горцев» принял реше­ние создать Горский исполком с правами губисполкома, а инициатива горцев Баталпашинского отдела о вхождении в состав ГАССР не была поддержана.

8 ноября 1921 г. Карачаевское оргбюро РКП(б) обратилось в высшие ор­ганы власти с просьбой о создании Карачаево-Черкесской автономной облас­ти. Аналогичные решения приняли съезды народов Карачая и Черкесии. 12 января 1922 г. ВЦИК издал декрет об образовании Карачаево-Черкесской автономной области с центром в Баталпашинске как части РСФСР.

Уже в мае 1921 г. власти Кабардинского округа выступили за выделение в самостоятельную автономную область, против искусственного разделения народов Балкарии и Кабарды, вызвавшего земельные споры и обострение межэтнических отношений. 1 сентября 1921 г. ВЦИК принял постановление о выделении из состава Горской АССР Кабардинского округа и создании Ка­бардинской автономной области, непосредственно связанной с РСФСР.

16 января 1922 г. ВЦИК выделил из состава Горской республики террито­рию балкарского народа и образовал Кабардино-Балкарскую автономную область. В 1936 г. она была преобразована в автономную республику.

30 ноября 1922 г. была образована Чеченская автономная область. На оставшейся части территории Горской АССР были созданы Северо­Осетинская и Ингушская автономные области и Сунженский округ, насе­ленный казаками. Владикавказ был выделен в самостоятельную админи­стративную единицу и стал столицей Северной Осетии и Ингушетии.

Проведение границ между национально-государственными образова­ниями наталкивалось на большие трудности, связанные с землепользова­нием, в котором традиционно большое место занимали различные виды аренды и субаренды отдельными лицами и целыми сельскими общинами. Принцип трудового землепользования вступал в противоречие с правом владения, что порождало многочисленные конфликты. Частновладельче­ские участки были предметом раздора, особенно в Кабарде и Балкарии. Сложности земельного разграничения служили одним из побудительных мотивов в образовании самостоятельных национальных областей.

Так, в 1921 г. при оформлении Горской республики к ней присоединили 17 казачьих станиц и хуторов, где проживало более 65 тыс. русских. Фактиче­ски насильственно присоединенные территории и их население подвергались постоянным нападениям, заканчивавшимся переделами земель. В итоге соз­давалась почва для затяжных, долгое время протекавших в латентной форме, конфликтов. Кроме того, в процессе строительства государственности по этни­ческому признаку пришлось исправлять допущенные царской администраци­ей ошибки, связанные с казачьей чересполосицей, когда горцы изгонялись, а на их места заселялись казаки. При этом, как прежде горские народы, так и сейчас казаки волюнтаристски включались в состав различных автономных образований или переселялись в Ставрополь и другие места.

В феврале 1924 г. Донская, Кубано-Черноморская области, Ставро­польская и Терская губернии, г. Грозный, Кабардино-Балкарская, Кара­чаево-Черкесская, Адыгейская (Черкесская) и Чеченская автономные об­ласти были объединены в Юго-Восточную область РСФСР, которая в октяб­ре была переименована в Северо-Кавказский край. 12 августа 1924 г. в с. Ардон была провозглашена Северо-Осетинская автономная область.

В 1925 г. край был разделен на 10 округов, все национально­государственные образования были включены в Северо-Кавказский край и управлялись своими исполкомами, имели определенные права, но их самостоятельность в хозяйственных и культурных вопросах снизилась, тройное подчинение органов управления затрудняло решение повседнев­ных задач развития. В процессе внутреннего районирования к числу авто­номных областей добавились Ингушетия и Северная Осетия. К 1 апреля 1925 г. край включал 21 территориальную единицу, неравные по разме­рам и населению. Вполне официальным было деление на русские и на­циональные округа и области, границы автономных областей проводились с таким расчетом, чтобы обеспечить численное преобладание соответст­вующей национальности. К примеру, карачаевцы и черкесы в Карачаево — Черкесской области составляли соответственно 33,6% и 10,9%, в Кабар­дино-Балкарии было 65,5% кабардинцев и 14,8% балкарцев.

В 1924 г. в Карачаево-Черкесской области насчитывалось 11,3% горо­жан, в Кабардино-Балкарской — 8%, Северо-Осетинской — 3%, Ингушской — 1,4%, Чеченской — 0,5%, Адыгейской и Сунженском округе — 0%. В 1925 г. городами были объявлены Нальчик и ст. Баталпашинская (центр Карачаево-Черкесии), но в 1926 г. она была вновь переведена в разряд сельских поселений. Административные центры областей и внутриобластных округов нередко находились вне их пределов (Адыгейской области — в Крас­нодаре, Мало-Карачаевского округа Карачаево-Черкесии — в Кисловодске, Нагорного округа Кабардино-Балкарии — в Пятигорске и т. д.). 10 апреля 1936 г. постановлением Президиума ВЦИК центром Адыгеи стал Майкоп.

В результате административно-территориальных преобразований по­стоянно менялась структура автономных образований. Так, в ходе райони­рования Адыгейская область была разделена на 5 районов с 32 сельсове — тами, к концу 1926 г. число сельсоветов увеличилось до 48. В 49 аулах области (всего 351 населенный пункт с 114 170 человек) проживало 57 952 черкеса. Однако автономистские тенденции сохранялись. Поста­новлением ВЦИК 26 апреля 1926 г. Карачаево-Черкесская автономная область по национальному признаку разделилась на Карачаевскую авто­номную область, Черкесский национальный округ с прямым подчинением краю и Баталпашинский район (Баталпашинский и Зеленчукский округа) с присоединением к Армавирскому округу. Административные центры всех трех временно располагались в Баталпашинске. Однако вопрос о пере­мещении части населения в связи с национальным размежеванием оста­вался открытым, переселение объявлялось добровольным индивидуаль­ным делом, земельные споры продолжались. В 1931 г. Баталпашинский район Армавирского округа был разделен между нынешними Краснодар­ским и Ставропольским краями, Карачаевской и Черкесской автономны­ми областями. В ведение Карачая в 20-30-е гг. были возвращены Зелен­чукский и Преградненский (ныне Урупский) районы.

В «Положении о нацменовских районах, входящих в округа и автоном­ные области Северо-Кавказского края», утвержденном краевыми органа­ми власти в августе 1926 г., предусматривалось широкое представитель­ство районов в вышестоящих органах власти, согласование с ними вопро­сов о границах и т. д. Национальные районы создавались и в «русских» ок­ругах края. В 1924 г. — Шапсугский район в Черноморском округе. В 1925 г. в составе Ставропольского округа выделяется Туркменский район, Майкопского — Армянский. В 1928 и 1929 гг. были созданы также Кал­мыцкий район в Сальском округе, Греческий в Черноморском.

Административно-территориальные преобразования на Северном Кав­казе проводились и в 30-е гг. К 1 октября 1930 г. 10 русских округов были упразднены, край разделен на 87 районов (в том числе 7 национальных), 10 городов и 7 национальных автономных областей. Это породило бюро­кратизацию аппарата и усложнение структуры управления в крае.

В ноябре 1933 г. из Северо-Кавказского края выделяется Северная область в его составе с центром в г. Миллерово, а в начале 1934 г. край делится на Азово-Черноморский с центром в Ростове-на-Дону и Северо­Кавказский с центром в Пятигорске округа. В 1936 г. он был перенесен в г. Орджоникидзе. В 1933 г. бывшая столица Северной Осетии и Ингушетии Владикавказ (Орджоникидзе) становится столицей Северной Осетии, а в следующем году Ингушетию и Чечню объединяют в одну Чечено­Ингушскую область с центром в Грозном. По Конституции СССР 1936 г. Кабардино-Балкарская, Северо-Осетинская и Чечено-Ингушская автоном­ные области были преобразованы в автономные республики. Их норма­тивные отношения с краевыми властями не были четко определены. Азо­во-Черноморский край в 1937 г. был разделен на Краснодарский край, включающий Адыгейскую автономную область с центром в Краснодаре и Ростовскую область с центром в Ростове-на-Дону.

Если в 1917-1920 гг. в ходе острого противоборства политических сил и в силу неустойчивости обстановки административно-территориальные преобразования не были разрушительными, то в 1921-1928 гг. происхо­дит последовательная ломка административных образований. Приоритет этнического фактора определял перекройку границ всех административ­ных единиц. Скрупулезное проведение этнического принципа приводило к заметным различиям в территориальных размерах, численности и плотно­сти населения, социально-культурных особенностях и других параметрах национально-территориальных образований. Противоречие между эконо­мическими интересами и национально-административным принципом было в определенной мере преодолено в 1929-1941 гг., но командно­силовые и бюрократические методы управления и преобразований в крае, как и по всей стране, имели негативные последствия.

Арабские завоевания и распространение ислама

■ VII-Х вв. прошли под знаком арабо-хазарских войн с участием горцев Северо-Восточного Кавказа. Начало мусульманского периода в истории региона положил поход 642-643 гг. Сураки ибн Амра на Дербент, пред­принятый по приказу второго «праведного халифа» Омара. Вскоре после этого другой арабский полководец, Салман ибн Рабиа, совершил поход из Закавказья против хазар и горцев Южного Дагестана. В первой половине VIII в. арабы завоевали Дербент и оттеснили хазар на север. Используя город как свой опорный пункт, они продолжали бороться с хазарами, об­ращая в ислам жителей Дагестана и облагая их данью (джизья, харадж). Вдоль Горной стены были построены «исламские центры» — крепости, на­селенные гази — бойцами за веру.

Будущий халиф Мерван, выступив в 737 г. из Сирии, разбил войска Се — рира и Гумика, глубоко проник в земли Хазарии и в 739 г. вышел к Дону, где захватил в плен 20 тыс. славян. Разбитый им хакан обязался принять ислам, но так и не выполнил своего обещания. В IX-X вв. Арабский хали­фат распался на ряд самостоятельных государств. Хазарский каганат ока­зался долговечнее своего противника. Он просуществовал до второй поло­вины XI в. и перестал функционировать как политическая единица после поражения от хорезмийских войск.

Эпоха арабских завоеваний и арабо-хазарских войн на Северо­Восточном Кавказе составляет важный рубеж, с которого средневековые мусульманские авторы начинали историю Кавказа. Дагестанские хроники утверждают, что население Северо-Восточного Кавказа приняло ислам при арабах. Исламизация Дагестана (а порой и Чечни) приписывается извест­ному политическому и религиозному деятелю Абу Муслиму (Абд ар-Рахман ибн Муслим). Это один из любимых народных героев мусульман Кавказа, Ирана и Средней Азии. Восстание, поднятое им в Иране в 748 г., помогло свергнуть династию Омейядов и посадить на престол Аббасидов (750­1258 гг.), прямых потомков ал-Аббаса, дяди пророка Мухаммеда. Аббаси — ды же и убили в 755 г. Абу-Муслима, увидев в нем своего соперника.

Ученые XX в. опровергли легенду об исламизации Северного Кавказа Абу-Муслимом. Известно, что он никогда не был на Кавказе. Большую часть приписанных ему походов на Дагестан на самом деле совершил его старший современник Маслама. В хрониках же имена их слились. Из пер­са Абу-Муслим превратился в араба из рода Пророка. В то же время нель­зя утверждать, что никакого Абу-Муслима на Кавказе не существовало. В средневековом Дагестане это имя носили несколько миссионеров. Один из них проповедовал в X в. в Дербенте, другой (родом из Аравии) был по­хоронен в XI в. в Хунзахе, где сохранился его мавзолей. Скорее всего, под именем Абу-Муслима скрывается обобщенный образ героя-исламизатора, возникший благодаря слиянию биографий нескольких исламских миссио­неров арабского, иранского и местного происхождения, действовавших на Северо-Восточном Кавказе в VIII-XVI вв.

В действительности исламизация края затянулась почти на тысячеле­тие. К X в. ислам утвердился только в Юждаге (вокруг Дербента). На втором этапе (конец X-XVI вв.) ислам распространяли местные миссионеры. К XIII-XIV вв. мусульманами стало большинство горцев Дагестана. Ислам утвердился на всей территории региона, вытеснив прежние религиозные верования, включая христианство и иудаизм. Предки андо-цезских наро­дов и чеченцы были обращены в ислам только в XV-XVI вв. Но только на третьем этапе (XVII — начало XIX вв.) все современные мусульманские на­роды региона постепенно отошли от домусульманских обычаев. Еще в 1-й половине XIX в. Шамиль долго боролся с противоречащими шариату пра­вовыми нормами и обычаями (адат).

Политика коренизации 1920-1930-х гг

■ В рамках проводившихся в стране коренных преобразований обществен­ных устоев и социальной жизни важное значение имели мероприятия в об­ласти просвещения, образования и культуры: создание национальной пись­менности, ликвидация неграмотности, подготовка учебников для школ на на­циональных языках, открытие культурно-просветительных учреждений и т. п.

В 1923 г. совещание горских народов по вопросам просвещения при­няло решение о переводе национальной письменности на латинскую гра­фику. С 1927 г. употребление арабского языка и арабской письменности было запрещено. Обучение детей младше 12 лет в примечетных школах (мектеб, медресе) стало преследоваться по закону. В конце 20-х гг. все мектебы и медресе были закрыты. В 1928-1932 гг., согласно всесоюзно­му закону «О реализации прав родных языков», был осуществлен переход национальных языков Дагестана и ногайцев на латинский алфавит. Для чеченцев и ингушей письменность на латинице была разработана чуть раньше, в 1923-1925 гг. Но уже через несколько лет, в январе 1938 г., все народы региона перешли на кириллицу и больше не меняли своей письменности. С конца 30-х гг. языком межнационального общения всех народов Северного Кавказа становится русский. На нем ведется обучение в средней школе. Русский язык полностью заменил арабский и вытеснил его из государственной и общественной практики.

В 1929 г. в Адыгее было принято решение обеспечить работу сельсове­тов, изб-читален, административно-судебных органов на родных языках. В 1931 г. ВЦИК утвердил сроки перевода на родной язык делопроизводства в национальных областях Северного Кавказа: в Адыгее и Северной Осетии — к январю 1932 г., в Черкесии, Карачае и Ингушетии — к июню 1932 г., Чечне, Кабардино-Балкарии — к январю 1933 г. Однако, в постановлении ЦИК СССР «О нарушении национальной политики в Северо-Кавказском крае» 1936 г. констатировалась неудовлетворительная работа по обеспе­чению употребления в них родных языков.

В 20-е гг. началось создание рабфаков и первых вузов на Северном Кавказе. В 30-е гг. на Северном Кавказе была завершена ликвидация неграмотности и введено всеобщее начальное обучение, но вопрос о все­общем 7-летнем образовании к 40-м гг. решен не был.

В 1923 г. начали выходить газеты на адыгейском, ингушском, лакском, осетинском языках, с середины 20-х гг. — журналы. В 1936 г. начали рабо­тать Адыгейский к Кабардинский национальные драматические театры, в 1937 г. — Карачаевский, в 1938 г. — Балкарский. В то же время в ходе сталинских репрессий в 30-е гг. были репрессированы многие деятели науки и культуры народов Северного Кавказа У. Алиев, Дж. Коркмазов, X. Аппаев, А. Тахо-Годи, А. Уртенов, И. Хубиев (Карачайлы) и др.

Заметное место занимала работа среди женщин посредством создания клубов, кружков, съездов горянок. В июне 1921 г. во Владикавказе состо­ялся I съезд трудящихся женщин Горской республики, на котором были приняты решения о ликвидации безграмотности женщин, привлечении горянок на производство, отмене калыма и многоженства и др.

В марте 1926 г. постановлением ЦИК и СНК ДАССР женщины-горянки были уравнены в правах с мужчинами. Подобные постановления были приняты в других советских автономиях. В 1928 г. УК РСФСР приравнял к тяжелым уголовным правонарушениям похищение и насильную выдачу женщин замуж (ст. 197), а также многоженство (ст. 199). Чтобы вовлечь женщин, традиционно замкнутых в рамках семьи, в общественную жизнь проводились массовые кампании «Горянке — пальто!» и «Долой чухту!» (за­крывающий волосы женский головной убор, аналог паранджи). Для вовле­чения женщин немало сделала и советская школа.

Постепенно в результате целенаправленной политики власти происхо­дило нивелирование социально-экономических особенностей казачества. В 1928 г. 42% населения Кубани (1286 тыс. человек) считали себя каза­ками, всего здесь проживало 3038 тыс. человек, из них 82,5% в селах. Больше всего казаков проживало в Кубанском и Армавирском округах.

Накануне осуществления общесоюзных программ по индустриализации и коллективизации Советская власть на Кавказе окрепла настолько, что решено было уничтожить шариатские и адатные институты и унифицировать судебно­административную систему в регионе. Уже в первой половине 20-х гг. шарсу — ды сняли с государственного обеспечения и перевели на содержание мусуль­манских общин, желавших судиться по шариату. Тяжкие уголовные правона­рушения, поземельные тяжбы, дела по опеке над вдовами и сиротами, а так­же иски, в которых одна из сторон отказывалась обращаться в шарсуд, были изъяты из ведения шариатских судов и переданы в народные суды.

В 20-е гг. были приняты меры по социально-экономическому и культур­ному развитию горских народов. Так, бюджетные расходы России в сред­нем на душу населения горских народов в 1927-1931 гг. были в два раза больше аналогичных расходов в районах с другим населением. За 1924­1929 гг. валовая выработка промышленной продукции по Северо­Кавказскому краю выросла в 4,5 раза, численность горцев-рабочих за 1924-1928 гг. выросла с 940 до 2600 человек. До 1927 г. в Адыгею было выделено 658 тыс. рублей дотаций, в Кабарду и Балкарию — 2463 тыс., Карачай — 602 тыс., Северную Осетию (без Владикавказа) — 1192 тыс., Черкесию — 357 тыс., Чечню — 14 898 тыс., Ингушетию — 887 тыс. рублей.

В 1924 г. были созданы Крестьянские комитеты общественной взаи­мопомощи (ККОВы). Они создавали постоянные и временные объедине­ния, кредитовали их, перераспределяли среди их членов государственную финансовую помощь. К 1927 г. кресткомы охватили основную массу ме­стного крестьянства (62,5%). В то же время уровень коллективизации по региону был невысок. К этому времени в колхозы вступило только 18% всех крестьян региона, а в горах — только 7,5%.

В 1926-1927 гг. в Дагестане, Чечне и Ингушетии были конфискованы ме — четные земли и движимое имущество (вакф), а также средства, собираемые за счет религиозных пожертвований (закят). Это имущество было передано кресткомам и составило экономическую базу для сплошной коллективизации.

В 1928-1929 гг. власти приступили к завершительному этапу коллекти­визации. Несмотря на сопротивление крестьянства, началось обобществ­ление частных участков и скота (мульк). Причем по постановлению ЦК ВКП (б) «О темпе коллективизации и мерах помощи государства кол­хозному строительству» 1930 г. в зерновых районах Ставрополья коллекти­визация должна была быть завершена к осени 1930 — весне 1931 г. Для Дагестана, Чечни и Ингушетии сроки окончания коллективизации не были установлены. В районах плоскости и предгорьев она была завершена в 1935 г. Горцев удалось охватить сплошной коллективизацией только в 1937 г. Но только к зиме 1939/40 г. в колхозы и совхозы объединили 98% сельского населения, 95,9% сельхозугодий и 95% крестьянского скота.

Одновременно с коллективизацией проводились широкие национально­языковые и социальные преобразования, известные как политика «нацио­нальной консолидации». Тактические задачи не раз менялись, однако важнейшая цель оставалась неизменной. Реформы должны были преодо­леть разобщенность и обособленность горцев, спаяв их в несколько круп­ных наций; искоренить мусульманскую культуру горцев и заменить ее об­щесоветской. В паспортах и во всех советских переписях населения с 1939 по 1989 гг. почти все этнические меньшинства стали записываться по названию более многочисленных и влиятельных этнических групп.

Сильнее всего последствия «национальной консолидации» были замет­ны в Дагестане. Там 13 андо-цезских народностей и арчинцы были припи­саны к аварцам. Последние превратились в самую крупную нацию рес­публики, к которой принадлежит ныне более 1/4 всех дагестанцев. Стали считаться даргинцами кайтагцы и кубачинцы. Небольшой тюркский народ терекеменцы слились отчасти с кумыками, отчасти с азербайджанцами. В

Южном Дагестане была предпринята неудачная попытка «консолидиро­вать» малые народы лезгинской группы с лезгинами.

Система органов управления — ревкомов, а затем Советов, призван­ных проводить социально-экономические и политические преобразования, складывалась на Северном Кавказе исключительно под влиянием центра. Зачастую это было связано с сильной персонификацией политики, слабым учетом национальной специфики, особенностей этнического развития, шараханием из крайности в крайность в привлечении русских или нацио­нальных кадров в органы управления без учета их квалификации и обра­зования. Организация краевых объединений на экономической основе (Юго-Восточный край) и подчинение ей сложившихся национально­государственных образований порождали новые противоречия.

Народы Северо-Западного Кавказа после распада Хазарского каганата

■ В VII-X вв. Северный Кавказ находился в сфере владений Хазарского каганата. В течение почти трех веков Хазарский каганат был самой могу­щественной державой региона. С начала X в. возникло управлявшееся князьями из рода Рюриковичей разноплеменное Тмутараканское княже­ство, располагавшееся на территории Таманского полуострова. В XI в. сложились союзнические отношения князя Мстислава Владимировича с касогами. Тмутараканское княжество играло огромную роль в процессе укрепления русско-северокавказских контактов.

Вторжение кипчаков (половцев) и захват ими южнорусских и северо­кавказских степей во 2-й половине XI в. нанесли сильный удар по Тмутара — канскому княжеству, которое в начале XII в полностью лишается самостоя­тельности. Тюркоязычные кипчаки на Северном Кавказе заняли низмен­ную территорию от Нижнего Дона до Дербента.

Граница между кипчаками, адыгами, аланами и вайнахами определя­лась по течению Кубани, Нижней Малке, Тереку. В этот период происходит этническая и политическая консолидация алан. Гегемония Алании в цен­тральной части Северного Кавказа усилилась в XI в. при царе Дорголеле, имевшем династические связи с Византией и Грузией. В это время усили­ваются позиции христианства у части адыгов и в Алании.

Общественное устройство средневекового Кавказа окончательно сло­жилось после нашествия монголо-татар и завоеваний Тимура. Монголы совершили на Северный Кавказ два похода. В 1220-1223 гг. они разори­ли мусульманские и христианские страны Закавказья, обошли Дербент, кото­рый так и не смогли взять, и, пройдя через предгорья Дагестана, разбили алан, а вскоре и объединенные силы половцев и русских князей. Второй поход состоялся в 1238-1240 гг. Покорив Русь и сокрушив Аланское царство, мон­голы приступили к планомерному завоеванию поселений и на плоскости и в горах. В 1239 г. монгольское войско под командованием Джебе и Субудая после ожесточенной осады захватило Дербент и разрушило укрепления Гор­ной стены. Сделав Дербент своим форпостом, монголы захватили к середине XIII в. весь Северо-Восточный Кавказ, обложив местное население данью. В Дербенте, на берегах Терека и в крупнейших селениях на плоскости и в предгорьях были поставлены монгольские гарнизоны.

За четыре года монголы завоевали ключевые позиции в горной полосе Северного Кавказа, разорив регион и истребив множество жителей, но в горных ущельях сопротивление продолжалось и после 1239-1240 гг. Вос­станавливались оборонительные укрепления адыгов, аланов, вайнахов и народов Дагестана.

Изменилась этническая карта региона. Перестала существовать Алания как политическая единица, население ее частью было уничтожено, многие вовлечены в военные походы, выселены, загнаны в горы, где они смеша­лись с другими племенами. Из-за выросшей плотности населения в горных районах Центрального Кавказа усилилась миграция части алан на южные склоны Главного Кавказского хребта. Произошли изменения в экономике, культуре, быте значительной части предгорно-плоскостных районов Севе­ро-Западного Кавказа: многие адыги, традиционно оседлые земледельцы и скотоводы, перешли к полукочевому образу жизни и экстенсивному ско­товодству, что обусловило продвижение их групп на север от Кубани и в верховья Терека, где к концу XIII-XIV вв. они расселились на значительной части предгорно-плоскостных районов Центрального Кавказа, высвобо­дившихся от алан. Тем самым началось обособление части адыгов в са­мостоятельную народность — кабардинцев, но численность их до начала XV в. была небольшой. Началось массовое переселение абазинских пле­мен на Северо-Западный Кавказ, вплоть до верховьев Кубани.

Если глубинные горные районы вскоре оправились от разрушений, причиненных им монгольским нашествием, то Семендер и другие ранне­средневековые города на плоскости и в предгорьях так и не смогли возро­диться. Продолжавшиеся переселения кочевников, а также частые столк­новения Золотой Орды и государства Хулагидов, образовавшегося в Иране и Закавказье, на много веков вперед предопределили экономический упадок и политическую нестабильность на Северном Кавказе.

Золотоордынские ханы, заинтересованные в развитии торговых связей с мусульманскими странами Передней Азии и Ближнего Востока, уделяли большое внимание Северному Кавказу. Во главе региона стояли ближай­шие советники или родственники ханов: при Батые его брат Берке, а при Берке-хане — Ногай (Нагай), выдающийся полководец, при котором сфор­мировалось ядро будущей Ногайской Орды. Они щедро раздавали земли монгольским воинам и местным правителям на правах условного владе­ния (икта) за охрану южных границ Орды. При хане Узбеке (правил в 1312-1342 гг.) ислам стал государственной религией Золотой Орды. Исто­рические предания ногайцев и других народов плоскости называют Узбека одним из главных распространителей ислама в регионе.

В конце Х^ в. Северный Кавказ стал ареной борьбы Тимура с золото­ордынским ханом Тохтамышем. В отместку за поход Тохтамыша в 1386 г. через Дербент в Восточное Закавказье Тимур совершил в 1395-1396 гг. набег на Прикаспийские области Золотой Орды. В 1395 г. он уничтожил на Тереке войска Тохтамыша, а затем начал планомерный захват региона.

Разорив земли современной Чечни и Ингушетии, он дошел до Дербента, взял и укрепил его, а затем разграбил и захватил территории Кайтага, Зи — рихгерана, Гумика, Аварии, кумыкские земли в междуречье Терека и Су — лака. Северной границей созданной им державы стал Главный Кавказский хребет. Это нашествие оказало сильное влияние на последующее развитие народов Северного Кавказа.

Отношение к Тимуру на Северном Кавказе было двойственным. Почти повсюду его встречало ожесточенное сопротивление. Местные хроники и устные предания рассказывают о совершенных им жестокостях и грабе­жах. С другой стороны, в мусульманской историографии Тимур нередко пред­стает в образе благочестивого мусульманина, завершившего исламизацию ряда горских народов, таких, как кумыки, андийцы и аварцы. Этот образ, ве­роятно, создан местной мусульманской знатью. Дело в том, что Тимур нигде не смещал прежних правителей, добровольно покорившихся ему. Эмир ши­роко поддерживал восточную форму ленных пожалований — союргал. Со­гласно ей местные правители получали от Тимура в наследное владение земли с правом взимания государственных налогов с местных жителей.

Вскоре после смерти Тимура его держава распалась, и Северо­Восточный Кавказ вышел из-под власти его наследников Тимуридов. Но Золотая Орда уже не смогла оправиться от нанесенного ей поражения. В начале XV в. она разделилась на Казанское, Ногайское и Крымское ханст­ва. На Северном Кавказе образовалось несколько мелких мусульманских государственных образований. Их развитие шло крайне разнообразно и неравномерно. Если одни из них слабели и распадались на части, то другие все более расширялись и крепли. Большинство раннесредневековых госу­дарств региона перестали существовать еще в начале послемонгольской эпохи. В XII в. Лакз, Серир и Аланское царство распались и исчезли с поли­тической карты региона. К XV в. потеряли самостоятельность Карах, Фи — лан, Шандан и Зирихгеран, поглощенные Кайтагом.

Вместе с тем к XV в. постепенно восстанавливает силы Табасаран, раз­делившийся на северное майсумство и южный казият. В Нагорном Даге­стане появляются новые крепкие мусульманские государства — Аварское нуцальство, Кайтагское уцмийство, Казикумухское шамхальство, Дербент­ский эмират. Первое возникло на развалинах Серира и охватывало земли современной Аварии. Кайтаг и Казикумух (на месте Гумика) поделили ме­жду собой не только горы, но и плоскость Центрального и Северного Даге­стана. Дербент контролировал равнину Юждага. Наиболее сильным госу­дарством стало Казикумухское шамхальство, заставлявшее остальные владения платить себе дань. Правившие в Казикумухе, Кайтаге и Аварии наследные князья возводили свои роды к потомкам пророка Мухаммеда, пришедшим на Кавказ с легендарным арабским полководцем Абу — Муслимом. Арабские генеалогии этих владык в большинстве своем не от­ражены в раннесредневековых источниках, а сами титулы — уцмий, нуцал, майсум, кроме шамхала, — появились только в послемонгольское время.

Во внутренних районах Нагорного Дагестана и Чечни началось усиле­ние сельской общины или джамаата. К XV-XVI вв. тут появилось несколько десятков союзов сельских общин, такие, как Акуша-Дарго, Цудахар, Сала — тавия, Ункратль («Четырехмиземье»), Нохчмахчкой, Галгай и др. По традиции в литературе такие союзы обычно называют «вольными обществами». Не все из них были самостоятельны. Большинство дагестанских вольных обществ зависело от казикумухских шамхалов, другие — от кайтагских уцмиев или аварских нуцалов. Они выплачивали им ежегодный поземельный налог (ха — радж) и выставляли ополчение из всех взрослых мужчин в войско своих сюзеренов на случай войны. Укрепление общины и некоторая стабилиза­ция политической обстановки происходили на фоне подъема экономики региона. В эту эпоху восстанавливается волго-каспийская торговля. Растут старые и появляются десятки новых селений в горах и на плоскости.

Массовые репрессии и депортации в 1920-40-е гг

■ Советские преобразования на Северо-Восточном Кавказе в 20-50-е гг. сопровождались политическими репрессиями. Наиболее массовыми они стали в годы коллективизации. В 1927-1939 гг. было «раскулачено» не­сколько сотен тысяч горцев-мусульман и терских казаков. Пик «раскулачи­вания» пришелся на 1929-1931 гг. Понятия «кулак», «контрреволюционер» приобретают к этому времени политическое и крайне широкое значение врага Советской власти вообще. Их синонимом к концу 30-х гг. становится термин «враг народа». Под него подпадали в основном семьи сельских старост, мулл, преподавателей медресе, казачьих старшин, священников и других представителей деревенской верхушки.

Многие репрессированные были расстреляны, другие осуждены на разные сроки заключения в концентрационных лагерях, сосланы с конфи­скацией имущества за Урал, в Сибирь и Казахстан и другие отдаленные регионы СССР. Только в сентябре 1937 г. по просьбе Дагобкома ЦК ВКП (б) постановил увеличить количество репрессированных по Даге­стану «кулаков и антисоветских элементов» «по первой категории» (рас­стрел) с 600 до 1200 человек, а по «второй категории» (заключение на дли­тельные сроки) — с 2478 до 3300 человек. К декабрю число осужденных к расстрелу было увеличено еще на 800 человек. Такой же террор царил в Чечено-Ингушетии и Ставрополье. По статистике НКВД, за 1938-1939 гг. примерно 2,6% взрослого населения региона, т. е. трое на каждые 100 человек, были осуждены и находились в заключении.

Гонения на членов шариатских судов и насильственное прикрепление мусульманских крестьян к колхозам вызвали долго не прекращающиеся волнения. Крупнейшими из них были восстания 1930 г. в Южном и Севе­ро-Западном Дагестане: «Хновский и Дидойский мятежи», «дело шейха Штульского», бунты горцев Чечено-Ингушетии и Северного Дагестана в 1934-1936 и 1940-1942 гг. Одним из главных требований восставших было восстановление шариатских судов. Восстания были подавлены Крас­ной Армией при поддержке ЧОН и отрядов НКВД. Их руководители были расстреляны, большинство участников осуждены на разные сроки лагерей.

С 1930 г. репрессии все чаще затрагивают мусульманскую интеллиген­цию, сотрудничавшую с Советской властью, известных партийных и советских руководителей. Из известных председателей шарсудов Абу-Суфьян Акаев был осужден в 1929 г. на 10 лет лагерей и умер в 1931 г. под Котласом; Замир Али арестовывался и ссылался дважды — в 1930 и 1938 гг., в 1943 г. он умер в ссылке в г. Георгиевка Семипалатинской области. В 1931 были репрессиро­ваны сыновья и мюриды Али-Гаджи Акушинского. Участники установления Советской власти на Северном Кавказе А. Тахо-Годи и Дж. Коркмасов были расстреляны НКВД Дагестана в 1937 г. Н. Самурский, возглавлявший Да — гобком с 1921 по 1937 г., был расстрелян как «враг народа» в 1938 г. Красный партизан К. Караев был арестован органами НКВД в 1939 г. и отстранен от занимаемых им высших военных должностей. Практически все пострадавшие в годы репрессий 30-х гг. были посмертно реабилити­рованы решением Верховного Суда СССР в 1957-1963 гг.

Насильственная коллективизация, уничтожение национальной интелли­генции, борьба с религией, с традиционным укладом, обычаями не могли не вызвать сопротивления населения, принимавшего индивидуальный и групповой характер. Все эти причины и их проявления взрывоопасно сра­ботали в годы Великой Отечественной войны.

В обстановке появления гитлеровских войск на Северном Кавказе и в Калмыкии имели место факты не только уголовного, но и политического бандитизма, в ряде случаев с повстанческой окраской. Однако их масшта­бы и степень вовлеченности местного населения не были существенно отличны от картины в других оккупированных и прифронтовых регионах страны. И это не могло являться основанием для сталинской депортации ряда народов Северного Кавказа.

12 октября 1943 г. вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР «О ликвидации Карачаевской автономной области и административном устрой­стве ее территории». Часть территории бывшей Карачаевской автономной области была передана Грузинской ССР во вновь образованный Клухорский район. В марте 1944 г. из Кабардино-Балкарской автономной республики были высланы балкарцы, республика переименована в Кабардинскую авто­номную республику, а южные районы бывшей Кабардино-Балкарской АССР вблизи главных Кавказских перевалов перешли к Грузии. В целом было пере­селено более 62,5 тыс. карачаевцев и более 33 тыс. балкарцев.

В феврале 1944 г. было депортировано все ингушское и чеченское насе­ление Чечено-Ингушетии, Дагестанской АССР и г. Владикавказа (500 тыс. че­ловек). 7 марта 1944 г. Чечено-Ингушская АССР была ликвидирована, часть ее земель передана Северной Осетии и Грузии, а на другой части образована Грозненская область. Как и в случаях с другими народами, депортация сопровождалась жесткостью, смертью от голода и холода в пути и на местах выселения (Казахстан, Средняя Азия). Участвовавшие в боевых действиях на фронте бойцы — чеченцы, ингуши, карачаевцы, бал­карцы — отзывались и отправлялись вслед своим соплеменникам.

Организация общества у народов Северного Кавказа

■ Начиная с XIV-XV вв., более развитые северокавказские общества дели­лись на ряд сословий. Основное население региона было представлено сословием узденей. Как и на Северо-Западном Кавказе, в Дагестане, Чеч­не и Ингушетии этим тюркским словом называли не только горских дво­рян, но и свободных общинников. Они делились на богатых, средних и бедных; родовую знать и менее родовитых; коренных и пришлых и т. д. Все уздени участвовали в народном собрании общины, служили в ополчении своих джамаатов. В районах, зависевших от шамхалов, нуцалов или более мелких князей (беков), предводителями ополчений выступали ханы. По­следние стояли на самом верху сословной иерархии. Беки и потомки от браков беков с узденями, носившие имя чанков, считались ниже их по положению. В период наибольшего могущества Казикумухского шамхаль — ства беки и чанки из Казикумуха проникли в ряд высокогорных джамаа­тов. Только в Северо-Западном Дагестане, Чечне и Ингушетии так и не сложилось ханско-бекского сословия.

В положении крепостных пребывали райяты, прикрепленные к землям, находившимся в частной собственности (мульк) или пожалованным на ус­ловии несения военной службы бекам и служилым узденям (икта). На плоскости на землях ханов находились целые райятские поселения. В при­морском Дагестане весь тюркский народ терекеме считался райатами кумыкских беков. В горах Чечни и Северного Дагестана райатов было не­много. Низшую ступень сословной иерархии занимали рабы (лаги, кули, караваши). Они принадлежали отдельным кланам (тухумам, тейпам). Ис­точниками формирования лагского сословия были военные походы и ра­боторговля на невольничьих рынках. В высокогорной части региона рабов было немного. Зато в центральной, предгорной Аварии, в Лакии, у даргин­цев и кумыков лагское сословие занимало видное место и играло большую роль в хозяйственной жизни общины. Описанное выше социально­политическое устройство региона с незначительными изменениями про­существовало до присоединения региона к России.

В XVI-XVII вв. на Северо-Западном Кавказе происходит складывание более крупных этнических объединений и их консолидация в народности. Сосредоточение власти происходит в руках знати: у адыгов — князья (пши), уорки, у абазин — ахи и агмиста, в Осетии — бадиляты и алдары, в Кара — чае — бии, чанки и сырма-уздени трех разрядов. Более мелкие владетели находились в вассальной зависимости от них. В XVII в. в Кабарде утвердил­ся ислам. В ходе междоусобной борьбы сильные владетели подчиняли себе сельские общины, вводя для них обязательную повинность — ясак. Часть сельских обществ нагорной зоны не имела зимних пастбищ и зависела от владельцев соседних пастбищ. Основная часть сельского населения при этом оставалась лично свободной. Наиболее эксплуатируемыми были лич­но зависимые крестьяне, оказавшиеся на положении крепостных. Рабство имело патриархально-домашний характер. Сохранялись родственные ор­ганизации и патриархально-родовые порядки.

Во время войны и угрозы нападения извне по горским адатам все мужское население было обязано участвовать в защите владетельных тер­риторий, уклонявшиеся наказывались крупным штрафом или изгонялись. Низовой административной единицей были общины, некоторые из кото­рых объединялись в военно-политические союзы. В осетинских обществах административная власть находилась в руках феодалов-бадилят, господство­вал территориальный принцип расселения при усилении политических прав сильных семей, когда определенные тухумы получали исключительное право на должности старшин. В мирских сходах — органах самоуправления — участ­вовало все мужское население. Осетины и карачаево-балкарцы были разде­лены на мелкие политические объединения, которые постоянно дробились на более мелкие и управлялись княжескими сословиями, а также их вассалами из числа узденей. Нормы поведения в обществе, внутренняя жизнь определя­лись обычным правом с большим влиянием норм родового строя (присяга, соприсяжничество, кровная месть). Низовая общественная ячейка в гор­ских обществах (сельская община — джамаат, вотчина, крупное селение — кабак) имела свои обычаи и органы управления.

В начале XVI в. во главе Кабарды находился старший князь, избирае­мый по очереди из княжеских семей. Борьба за получение данного досто­инства приводила к кровопролитным столкновениям. Во 2-й половине ве­ка при старшем князе Темрюке Ильдаровиче была предпринята неудачная попытка объединения, в 1580-е гг. не смог решить этот вопрос и общека­бардинский съезд. В итоге к XVII в. произошло разделение Кабарды на Большую и Малую, которые в дальнейшем были мало связаны.

В Большой Кабарде было пять княжеских уделов, в Малой — два. Каж­дое удельное княжество состояло из нескольких десятков деревень. Главой удела автоматически становился старший по возрасту из князей, в управ­ленческий аппарат входили казначей, дворецкий, сборщики податей, лич­ные телохранители — «ближние уздени» и др. Высшая исполнительная власть в Большой Кабарде принадлежала Верховному князю, избираемо­му на собрании представителей уделов из удельных князей, а законода­тельная — Совету удельных князей (Хаса). Низовой административной еди­ницей была деревня, владелец которой выполнял административно­полицейские функции. В частых междоусобных войнах знать прибегала к помощи со стороны Крымского ханства. В начале XVII в. вне пределов Ка — барды в районе г. Терки при содействии Русского государства возникло Кабардинское княжество Сунчалевичей Черкасских.

На территории западных адыгов наиболее сильные позиции имело Жа — неевское княжество Кансуковых в нижнем течении Кубани, а также объе­динение хатухайцев. Ближайшую к Кабарде гористую территорию занима­ли бесленеевцы. В XVII в. их оттеснил улус Малого Ногая. В горах прожива­ли «вольные черкесы» — общества натухайцев, шапсугов, абадзехов и др., объединявшиеся в сельские общины. Абазины были разделены на две группы — таланта и шкаруа, которые также делились на более мелкие и назывались по имени фамильных владетельных князей («аха»). В середине XVII в. верховным правителем «Абазинской землицы» считалась феодаль­ная семья во главе с «большим братом» — цекой-мурзой. Они были зави­симы от кабардинских князей. К середине века кабардинские феодалы контролировали значительную часть северокавказской территории.

К концу XVII в. между левобережьем Кубани и Главным Кавказским хребтом до р. Сунжа на востоке проживали адыги и кабардинцы. Соседями западных адыгов и кабардинцев были абазины, проживавшие по рекам Большой и Малый Зеленчук, Баксан, Малка, Кума, в прибрежных и горных районах Причерноморья, а также убыхи. На северных склонах централь­ной части Главного Кавказского хребта в ущельях проживали карачаевцы и балкарцы, в горной части Центрального Кавказа — осетины. Границы расселения были неустойчивы.

Послевоенное развитие и реабилитация депортированных народов

■ Послевоенный период социально-политической истории Северного Кав­каза связан с восстановлением разрушенного народного хозяйства и строительством новых крупных промышленных предприятий, для чего бы­ла организована массовая миграция квалифицированных кадров, пред­ставителей славянских урбанизированных народов. Как правило, они со­средотачивались в столицах и крупных населенных пунктах республик, ко­торые вследствие этого вскоре стали получать статус городов, где создава­лась городская социально-культурная инфраструктура, открывались выс­шие и средние специальные учебные заведения, формировались научные учреждения. Местное население, в основном представленное аграрными народами, составляло небольшой процент городского населения, и еще менее было представлено в промышленности.

Еще в довоенный период на Северном Кавказе стала складываться система «параллельной социально-культурной жизни», в послевоенные го­ды эта тенденция усилилась. Кавказское население преимущественно бы­ло занято в сельском хозяйстве (скотоводство, земледелие, виноградарст­во) и сохраняло традиционные способы социальной регуляции (адаты), внутриэтническую структуру, тип демографического воспроизводства и язык бытового общения. Русское (славянское) население заняло свою особую «социальную нишу»: оно было представлено высококвалифициро­ванными инженерно-техническими и рабочими кадрами преимуществен­но на крупных промышленных и перерабатывающих предприятиях (на­пример, завод «Красный молот» в Грозном или вольфрамо-молибденовый комбинат в Тырныаузе), имело более высокий уровень жизни, компактно проживало в специально построенных домах, как правило, характеризова­лось нуклеарной семьей и не владело языками местных народов.

Такая система социально-этнической стратификации сохранилась и в последующие периоды, но была усилена в результате депортации репрес­сированных народов (чеченцев, ингушей, карачаевцев, балкарцев, кал­мыков). У находившихся в ссылке с 1943 г. по 1957 г. в Средней Азии и Казахстане репрессированных народов в условиях социальной изоляции (они были лишены гражданских и политических прав) только укрепилась система внутриэтнической социальной регуляции, сохранилась кланово­родовая структура, вырос уровень религиозности, особую ценность приоб­рел родной язык. В то же время места проживания выселенного населе­ния заселялись в городах по целевому набору преимущественно русскими специалистами, а в сельской местности представителями других нацио­нальностей. Принудительной миграции подверглись народы Дагестана (лакцы) и казачество, территория Пригородного района, ранее принадле­жавшего Чечено-Ингушетии, была заселена осетинами.

Восстановление законности в отношении репрессированных народов началось после XX съезда КПСС (февраль 1956 г.). 16 июля 1956 г. Вер­ховный Совет СССР принял постановление «О снятии ограничений по спецпереселению с чеченцев, ингушей, карачаевцев и членов их семей». 8 января 1957 г. Чечено-Ингушская АССР была в основном восстановлена в своих прежних границах. Только Пригородный район и часть Малгобек — ского остались в составе Северо-Осетинской АССР, а небольшая часть юж­ных земель — у Грузии. В то же время в состав вновь образованной Чече­но-Ингушской АССР вошли Наурский, Шелковской и Каргалинский районы упраздненной Грозненской области, населенные казаками и ногайцами. Дагестан же получил в 1957 г. из Ставрополья Кизлярский, Ногайский, Та — румовский и Крайновский районы.

9 января 1957 г. были изданы Указ Президиума Верховного Совета СССР «О преобразовании Кабардинской АССР в Кабардино-Балкарскую АССР». В 1957 г. Черкесская автономная область была преобразована в Карачаево-Черкесскую автономную область с присоединением к ней тер­ритории бывшей Карачаевской области. Была восстановлена прежняя граница Грузии со Ставропольским краем, в который входила Карачаево — Черкесская автономная область.

Однако процесс реабилитации депортированных народов в 50-е гг. не был завершен и был продолжен в период перестройки. 14 ноября 1989 г. Верховный Совет СССР принял Декларацию о признании незаконными всех репрессивных актов против народов, подвергшихся насильственному переселению. 7 марта 1991 г. было принято постановление об отмене законодательных актов против данных народов, а 26 апреля 1991 г. Вер­ховный Совет РСФСР принял Закон «О реабилитации репрессированных народов». Однако несовершенство законодательства, отсутствие четкого механизма претворения закона в жизнь и нежелание центра довести дело до конца повлекли шлейф нерешенных проблем.